От российских правых спикеров и публицистов — причём неважно, осудили ли они путинский поход на Украину в 2022 году и уехали из России или остались и сохранили верность режиму, — мы постоянно слышим, что немецкая правая партия «Альтернатива для Германии» (AfD, или АдГ в русской транслитерации) вовсе не так радикальна: якобы её представители борются за власть легальными методами, не нападают на полицейских, как «леваки», и поддерживают немецких евреев, для которых из-за притока мусульманских беженцев вновь настали тяжёлые времена.
И правда, в программных документах партии, вроде бы, нет пунктов о необходимости отмены выборов, расовом превосходстве арийцев и завоевании «жизненного пространства». Но дьявол, как обычно, прячется в деталях — например, во взглядах партии на политику памяти. Именно её я и хотел бы рассмотреть на особенно близком мне уровне — региональном, земельном. Короче, поговорим о Тюрингии, земле, в которой я оказался волею судеб несколько лет назад.
Политика памяти стала причиной настоящего противостояния между учреждениями, занимающимися исследованием и сохранением памяти о национал-социализме, и этой правой партией, рвущейся к власти. В Тюрингии эта дискуссия приобретает особое значение: здесь находится Мемориальный комплекс Бухенвальд, работники которого последовательно критикуют исторический ревизионизм и релятивизацию нацистских преступлений.
«Поворот на 180 градусов»
Лидером тюрингского отделения AfD с 2013 года является один из самых одиозных правых политиков — Björn Höcke (Бьёрн Хёке), который не раз подвергался критике даже со стороны более умеренных однопартийцев из других регионов Германии.
Хёке, по образованию учитель истории, неоднократно выступал против сложившейся культуры памяти, характеризуя работу таких мемориалов, как Buchenwald и Topf und Söhne, как воплощение политики «Schuldkult» — так называемого «культа вины». По его логике мемориалы и памятные знаки о жертвах нацистского режима не сохраняют память о преступлениях и жертвах, а указывают на виновность новых поколений немцев, причём именно «биологических немцев», а не «Passdeutsche» (в правой риторике — это люди получившие немецкое гражданство, но не разделяющие судьбу немецкого народа) за преступления почти столетней давности.
Самое известное требование Бьёрна Хёке в этом контексте — «erinnerungspolitische Wende um 180 Grad», то есть «поворот на 180 градусов в политике памяти».
Под этим подразумевается переход от осмысления ошибок и преступлений прошлого к восхвалению светлых страниц истории великой нации. Например, директор фонда Бухенвальд Йенс-Христиан Вагнер рассматривает эту формулу как призыв к фундаментальному пересмотру отношения к нацистскому прошлому, а не просто как предложение расширить историческую дискуссию.
В июле 2024 года Вагнер подверг критике публикацию Бьёрна Хёке, который распространил цитату Артура Мёллера ван ден Брука: “Некоторым народам достаточно катастрофы, чтобы одуматься. Немцам же, по-видимому, необходима гибель”. По оценке директора, это была положительная отсылка к автору, чья книга Das Dritte Reich дала название будущему нацистскому государству. В той же публикации Хёке, кстати, назвал критическое отношение к национальному прошлому “самоненавистью” и “гордостью собственным грехом”. Вагнер усматривает в такой риторике попытку дискредитировать культуру памяти и представить критическое осмысление нацизма как препятствие для немецкой национальной идентичности.
Но Хёке в своих воззрениях вовсе не одинок. Тюрингский депутат AfD Саша Шлёссер, говоря о событиях 11 апреля 1945 года в районе Гисперслебена, что под Эрфуртом, заявил: «Поезжайте в Гисперслебен. Там есть небольшая надгробная плита. Там 11 апреля американские солдаты расстреляли 50 совсем молодых солдат».
Это прямая цитата из его выступления, приведённая в исследовании фонда мемориалов Бухенвальда и Миттельбау-Дора. Авторы исследования оспаривают изложение событий Шлёссером: по их реконструкции, в Гисперслебене шли бои, а часть захваченных военнослужащих СС была расстреляна; число и обстоятельства погибших в речи депутата представлены неточно. Авторы рассматривают это выступление как пример смещения акцента с жертв нацистских концлагерей на немецкие военные потери.
Другой широко известный пример — высказывания политика АдГ Йорга Профета из Нордхаузена. Тот сравнил британскую бомбардировку Дрездена с Освенцимом, а американских освободителей концлагеря Миттельбау-Дора (находившегося в нескольких километрах от города) обвинил в «моральной беспринципности».
Тут мы видим типичный подход местных правых, заявляющих, что поскольку все стороны войны совершали преступления, приводившие к большому числу жертв, то нет необходимости выделять среди них преступления именно немецких нацистов. С помощью такого простого логического заключения они обосновывают тезис о так называемой «асимметрии памяти» в современной Германии.
«Асимметрия памяти»
Для AfD трагедия смертности интернированных в Советском специальном лагере № 2, существовавшем с августа 1945-го по февраль 1950 года на месте бывшего концлагеря Бухенвальд, по значению не уступает преступлениям СС в Бухенвальде. Особенно показательно заявление Хёке, опубликованное АдГ в январе 2015 года, когда он возглавлял фракцию партии в ландтаге Тюрингии.
Хёке заявил:
«Das Lager Buchenwald ist aber auch ein Ort, an dem nach dem 8. Mai schreckliche Verbrechen begangen worden sind. Vor diesem Hintergrund erkennen wir eine gewisse Asymmetrie in der gegenwärtigen Erinnerungskultur».
Таким образом он уравнивает семь тысяч умерших в спецлагере подозреваемых в преступлениях националсоциализма (в основном во время и сразу после зимы 1946-1947 гг., когда по всей Европе, от голода умирали сотни тысяч людей), с 56 тысячами антифашистов и других людей со всего мира, замученных в Бухенвальде и его филиалах и незаконно помещённых в лагерь со всего мира. Тот факт, что при всей «специфичности» политики денацификации сталинистскими методами после войны речь шла не о эксплуатации рабского труда, не об уничтожении неугодных групп населения, как в период 1937-1945 тактично обходится стороной.
Хёке, который вообще-то любит заигрывать с ностальгией по ГДР среди восточногерманского населения, предложил поддержать отдельный день памяти жертв коммунизма, предпочтительно 17 июня (день антисоветского восстания в ГДР), а также день памяти жертв бегства и изгнания.
Таким образом, АдГ выдвигает требование расширить и перераспределить общественное внимание между разными группами жертв. Изгнание немецкого населения в послевоенный период из стран Восточной Европы рассматривается во-первых вне исторического контекста, как реакцию населения на политику расистской дискриминации и массовых организованных самим государством репрессий с 1938 по 1945 год, а во-вторых исключительно как «преступление коммунизма» в отношении немецкого народа. Тут уже остаётся всего один логический шаг до нацистской идеологемы «жидобольшевизма», по своей природе враждебного к немецкому этносу. Но Хёке и другие партийные функционеры, риторически его пока не делают, понимая, что за подобные утверждения могут последовать и юридические последствия. Впрочем, читая комментарии их сторонников, прямо из «толщи народной массы» можно убедиться, что эти намёки не остаются не понятыми.
Кстати судьбы жертв советских репрессий и изгнанных немцев вовсе не являются табу, как на это намекают аэфдешники! Им посвящены исторические публикации и педагогические проекты в мемориалах Бухенвальд и Андреасштрассе. Но память о них НЕ используется в качестве критики, релятивации или ослабления памяти о преступлениях национал-социализма, как этого хотели бы представители «альтернативы». Признание страданий интернированных в советском Спецлагере, причём несмотря на участие значительной части этих людей в преступлениях в период до освобождения Европы от нацизма, не требует преуменьшения значения преступлений СС, Холокоста или принудительного труда «остарбайтеров» и т.п.
Выборы 2024 года и судебный конфликт вокруг Мемориала Бухенвальд
Конфликт между Мемориалом Бухенвальд и тюрингским отделением «Альтернативы для Германии» особенно обострился в преддверии выборов в ландтаг Тюрингии 1 сентября 2024 года. 19 августа Фонд мемориалов Бухенвальд и Миттельбау-Дора опубликовал обращение директора Йенса-Христиана Вагнера и распространил письмо среди жителей земли. В нём фонд предупреждал об угрозе исторического ревизионизма и критиковал высказывания представителей АдГ, которые, по его оценке, преуменьшали преступления национал-социализма.
В письме говорилось: «1 сентября на выборах выступает партия, которая стремится стереть из памяти страдания жертв национал-социализма, в том числе в тюрингских концлагерях Бухенвальд и Миттельбау-Дора».
AfD восприняла письмо как вмешательство государственного учреждения в избирательную кампанию. 26 августа 2024 года тюрингское отделение партии направило фонду требование отказаться от распространения письма и устранить его последствия. Партия утверждала, что фонд превысил полномочия, исказил её позиции и нарушил принцип государственного нейтралитета, а также гарантированное политическим партиям равенство возможностей в предвыборной борьбе. 28 августа АдГ обратилась в Административный суд Веймара с ходатайством о принятии обеспечительных мер. Она потребовала удалить публикацию с сайта фонда, запретить её дальнейшее распространение и пригрозила требованием штрафа за нарушение судебного запрета.
Суд рассматривал не вопрос о том, допустима ли критика АдГ как таковая, а более конкретную проблему: может ли учреждение публичного права использовать свой институциональный авторитет для воздействия на выбор избирателей и где проходит граница между историко-просветительской деятельностью и предвыборной агитацией. И административный суд Веймара удовлетворил заявление АдГ лишь в небольшой части. Он обязал фонд удалить с сайта следующий фрагмент сопровождавшего письмо пояснения:
„[…] dass er vielleicht den einen oder die andere, die mit der Wahl der AfD liebäugeln, zum Umdenken bewegt – vor allem aber, […]“
«…что это, возможно, заставит кого-то из тех, кто подумывает проголосовать за АдГ, изменить своё мнение, но прежде всего…»
Суд посчитал, что именно эта формулировка выходит за допустимые пределы. По мнению суда, государственное учреждение вправе информировать общественность, приводить факты и критически оценивать политические заявления, связанные с его задачами. Однако оно не должно прямо или косвенно подменять самостоятельное решение избирателя собственным предпочтением относительно конкретной партии.
При этом суд отклонил остальные требования АдГ. Он признал, что фонд вправе участвовать в общественных дискуссиях о жертвах нацизма, оценивать заявления политиков и объяснять их значение для культуры памяти. В опубликованном изложении решения подчёркивалось, что такая оценка не обязательно может быть нейтральной в смысле полного отказа от собственной позиции: она предполагает активную защиту памяти о жертвах.
Фонд не стал обжаловать решение в части спорного предложения, поскольку принял установленную судом границу между просветительской деятельностью и воздействием на конкретное избирательное решение.
Конфликт между Фондом мемориалов Бухенвальд и Миттельбау-Дора, однако, не был исчерпан. Функционеры этой партии могут посещать оба мемориала только как частные лица, но не в составе официальных делегаций. Их участие в памятных и траурных мероприятиях посвящённых как истории концлагерей и лагерей принудительного труда, так и истории лагеря интернирования № 2 НКВД СССР, исключено, что вызывает периодически протесты со стороны партийной верхушки.
Партийная программа.
В программе AfD Тюрингии на 2024 год нет развёрнутой концепции политики памяти и мемориалов. Её позиция выражена косвенно — через представление о немецкой и региональной идентичности, охрану культурного наследия и критику «политизации культурных учреждений». Например, там сказано: „Denkmäler sind Zeugnisse unserer Kultur, unserer Geschichte und damit unserer Identität.“ («Памятники — свидетельства нашей культуры, нашей истории и тем самым нашей идентичности»).
Партия формально ратует за сохранение памятников и увеличение поддержки их охраны. В качестве примеров она выделяет, однако, не памятники убитого в Бухенвальде Эрнста Тельмана или расстрелянного Теодора Нойбауэра, а исключительно Вартбург, памятник Гёте и Шиллеру, Кифхойзерский памятник и другие объекты культурного наследия, связанные не с антифашистской, а с национально-немецкой, имперской и кайзеровской традицией.
Выводы
Мы видим, что AfD хочет преодолеть наследие «старой» культуры памяти, которая, по мнению партии, была навязана Германии извне и воплощается «старыми партиями». Тому есть достаточно региональных примеров. Да, лидеры партии формально ещё не перешли на позиции прямого оправдания национал-социализма. Из тактических соображений, они порой выступают даже в поддержку местных еврейских организаций, заявляя об опасности тем, исходящей от исламистов. Но левые не должны обманываться фальшивой риторикой защиты еврейской культуры. Такая риторика используется только до тех пор, пока с её помощью можно релативировать воинствующую исламофобию и мигрантофобию партии и её сторонников.
Высказывания партийного руководства и документы партии однозначно указывают на то, что политика памяти для этой организации вовсе не второстепенна. В случае её прихода к власти, даже на региональном уровне нас ждёт кардинальная смена курса на этом направлении. Уже и при нынешнем правом правительстве слова «пацифизм» и «демилитаризация» используются как ругательства в адрес левых и демократическим силам. Что может произойти со страной, если слова «nie wieder / никогда снова» окончательно будут удалены из повестки дня? Что будет, если молодёжь будет посещать не мемориальные комплексы, посвящённые памяти жертв нацизма, а мемориалы героям «павшим за Родину» и прославляющие «величие нации»? Пример российского империализма показателен. После устранения «никогда снова» быстро появляется «можем повторить». И это уже страшно.
Как материалисты мы должны понимать, что одного риторического снятия тезисов о недопустимости империалистических войн недостаточно для их развязывания (впрочем, как и их наличие не гарантирует их предотвращение).
Для начала больших войн должны созреть и экономические противоречия, а также осознание правящими верхушками невозможности достичь своих целей иным путём. Но переход немецкой политики с ограниченного пацифизма на милитаристские рельсы уже происходит на наших глазах прямо сейчас. Приход AfD к власти через несколько лет, несмотря на сегодняшнюю мирную демагогию партии, может стать последней каплей для начала новых, возможно даже глобальных, вооружённых конфликтов.
